ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЕ АНГЛИЦИЗМЫ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ XIX ВЕКА

Взаимодействие языков сказывается в появлении не только заимствованных слов, но и иноязычных сверхсловных образований. Первоначально они функционируют в языке как прямые заимствования, сохраняя свою природную связь с создавшим их языком. Впоследствии данные сверхсловные устойчивые комплексы, подчиняясь закону экономии языковых средств, часто сливаются в слово, а затем нередко вновь появляются в языке в виде новых фразеологизмов. Многие из них в процессе социализации (термин В.В. Гака), став достоянием перенявшего их языка, часто декодируются: меняют свое материальное воплощение, превращаясь в кальки и становясь более понятными и прозрачными в своем значении. В результате они нередко теряют и след своего истинного происхождения.
Иноязычная ткань заимствованных сверхсловных комплексов представляет красоту языка другой культуры, иного менталитета, специфика и отличие которых расшифровываются при наличии соответствующих фоновых знаний: о языке, культуре создавшего его народа, внутреннем семантическом стержне иноязычной фразы. Отсутствие культурологического, исторического и лингвистического знания нередко затрудняет понимание данных единиц и целесообразности их использования в том или ином языковом контексте. Исследования по исторической фразеологии и фразеографии позволяют найти ответы на возникающие вопросы, связанные с культурой речи перенявшего языка.
Как известно, в первой половине 19 века прямые фразеологические заимствования из английского в русском языке значительно уступают релевантным единицам, пришедшим из французского языка, самого влиятельного по силе своего воздействия на русский язык.
Однако в это же время А.С. Пушкин отмечает: «Английская словесность начинает иметь влияние на русскую. Думаю, что оно будет полезнее влияния французской поэзии, робкой и жеманной» (Письмо к Н.И. Гнедичу. 27 июня 1822г.).
К рассматриваемому периоду можно отнести и первые регулярные пополнения русской языковой системы фразеологическими единицами английского происхождения.
В словаре А.М. Бабкина и В.В. Шендецова [2], достаточно полно представляющем богатство иноязычных выражений в произведениях А.С. Пушкина, из 158
заимствованных выражений В.М. Мокиенко выделяет девять оборотов английского происхождения и 98 иноязычных выражений из французского языка [4, 28].
А.С. Пушкин в своей работе «О причинах, замедливших ход нашей словесности» объясняет склонность соотечествен-ников к заимствованию иноязычных выражений: «У нас еще нет ни словесности, ни книг, все наши знания, все наши понятия с младенчества почерпнули мы в книгах иностранных, мы привыкли мыслить на чужом языке … мы принуждены создавать обороты слов для изъяснения понятий самых обыкновенных; и леность наша охотнее выражается на языке чужом, коего механистические формы уже давно готовы и всем известны» [5, 23].
Поэт органически вплетает заимствованные английские фразеологические обороты в ткань своих художественных замыслов. Ассоциации и метафорические обобщения, связанные с конкретными фраземами, позволяют судить о влиянии английской литературы и в целом культуры Англии на русский язык того времени.
Ср.: «В наше время молодому человеку, который готовится посетить великолепный Восток, мудрено, садясь на корабль, не вспомнить лорда Байрона и невольным соучастием не сблизить судьбы своей с судьбою Чайльда-Гарольда… Нет сомнения, что фантастическая тень Чайльда Гарольда сопровождала г. Теплякова на корабле, принесшем его к фракийским берегам. Звуки прощальных строф
Adieu, adieu, ту native land!
отзываются в самом начале его песен.»
(Пушкин. Фракийские элегии. Стихотворения Виктора Теплякова. 1836).
В вышеупомянутом словаре А.М. Бабкина и В.В. Шенде- цова приводится и другой фразеологизм из поэмы «Чайльд- Гарольд» Байрона:
«Пироскаф тронулся: морской свежий воздух веет мне в лицо; я долго смотрю на убегающий ветер – My native land, adieu. Пушкин. Участь моя решена. Я женюсь» [2, 137].
В самый решающий момент своей жизни поэт перефразирует, как и в первом случае, великого английского писателя, создавая своеобразный гибрид изречения, переводя вторую часть выражения на французский язык: “My native land – Good Night1″^ “My native land, adieu!”.
Прощание с прежним образом жизни получает свое более решительное вербальное выражение, и фраза «Спокойной ночи!» заменяется словом «Прощай!». Неточная цитата из поэмы Байрона «Чайльд Гарольд» (1, 13) “My native land – Good Night!” как бы расставляет все точки над i в жизни поэта.
В поэме «Евгений Онегин» А.С. Пушкин цитирует на английском языке Шекспира:
Своим пенатам возвращенный,
Владимир Ленский посетил Соседа памятник смиренный,
И вздох он пеплу посвятил;
И долго сердцу грустно было.
“Poor Yorick!» – молвил он уныло, – Он на руках меня держал.
В письмах А. С. Пушкина также нередко встречаются вкрапления на английском языке. Ср. напр.:
«Что Софья Николаевна? царствует на седле? A horse, а horse! My kingdom for a horse! Прощай же до свидания. А.П.» (Письмо П.А. Вяземскому 11 июня 1831 г.);
«Тяжело мне быть перед тобою виноватым, тяжело и извиняться, тем более, что знаю твою delicacy of gentlemen» (Письмо И. А. Яковлеву, 1829 г.);
«Из Казани написал я тебе несколько строчек — некогда было. Я таскался по окрестностям, по полям, по кабакам и попал на вечер к одной blue stockings [sic], сорокалетней, несносной бабе с вощеными зубами и c ногтями в грязи» (Письмо Н.Н. Пушкиной, 1833 г.).
Употребление английских выражений в их исконной материальной форме в какой-то мере может служить подтверждением приверженности поэта высказанной им точке зрения о заимствовании иноязычных оборотов в переводном виде: «Каждый язык имеет свои обороты, свои условленные риторические фигуры, усвоенные выражения, которые не могут быть переведены на другой язык соответствующими словами. Возьмем первые фразы: Comment vous portez-vous; How do you do. Попробуйте перевести их слово в слово на русский язык. Если уж русский язык столь гибкий и мощный в своих оборотах и средствах, столь переимчивый и общежи¬тельный в своих отношениях к чужим языкам, не способен к переводу подстрочному, к преложению слово в слово, то каким образом язык французский … выдержит таковой опыт, особенно в борьбе с языком Мильтона…» [4, 208].
Англицизмы встречаются и в произведениях других известных писателей России 19 века.
Так, М.Ю. Лермонтов приводит строки Байрона в качестве эпиграфа к поэме «Боярин Орша»:
“’Tis he! tis he! I know him now,
I know him by his pallid brow…’” [Byron].
(ср. «Это он, это он! Я теперь узнаю его»).
Встречаются англицизмы и в романах И.С. Тургенева, который считался лучшим знатоком Шекспира в России. В своей известной речи о Шекспире он писал: «Мы, русские, празднуем память Шекспира, и мы имеем право ее праздновать. Для нас Шекспир не одно только громкое, яркое имя, которому поклоняются те лишь изредка и издали, он сделался нашим достоянием, он вошел в нашу плоть и кровь» (Тургенев. Речь о Шекспире).
Сравните, например, использование И.С. Тургеневым английских инкрустаций в разных стилистических целях:
«Он … предложил ей, как любимой женщине, как това-рищу и другу, соединить свою жизнь с его жизнью – на радость и на горе, на труд и на отдых, “for better for worse”, как говорят англичане» (Тургенев. Дым);
«Англичане говорят: “Never say die”. Хорошая поговорка. Лучше русской: “Пришла беда, растворяй ворота”. Заранее горевать нечего» (Тургенев. Новь). Ср. Никогда не говори: все кончено – Never say die.
«Тут были даже государственные люди, дипломаты, тузы с европейскими именами, мужи совета и разума, вообра¬жающие, что золотая булла издана папой и что английский “poor-tax” есть налог на бедных.» (Тургенев. Дым);
«Пишу вам, как говорят англичане — a few lines,— чтобы поблагодарить вас и за помещение моего письма, и за сделанный выпуск» (Тургенев. Письмо П.Л. Анненкову. 20 декабря 1862 г.);
«Я могу Вам прислать для “Русской речи” отдельную главу романа, над которым я теперь сижу; глава эта представляет нечто вроде самостоятельного целого — но для этого — “there is the rub” — необходимо согласие Каткова, — а может быть, ни графиня, ни Вы не желаете входить с ним в сношения» (Тургенев. Письмо Е.М. Феоктистову 13 февраля 1861 г.):
«— My bark is on the sea — And my boat is on the shore — Через 4 часа я уже в море, милый Боткин, – посылаю тебе прощальный привет» (Тургенев. Письмо В.П. Боткину 2 августа 1856 г.).
В своей переписке И.С. Тургенев нередко использует шекспиризмы. Ср.:
«Притом, моя болезнь – и множество нелепостей в моем Wesen, которым я все еще недоволен и над которым буду, кажется, трудиться весь свой век, пока не буду лежать “in cold obstruction”, как говорит отец Шекспир» (Тургенев. Письмо Т.Н. Грановскому 18 мая 1840 г.);
«Отнимая всякую прелесть от жизни, горе лишает ее также всей ее лжи и тревоги — в этом-то и состоит ее настоящее несчастье. – “This sorrow’s sacred, it strikes where it does love” – сказал где-то Шекспир, а в Евангелии та же мысль выражена еще проще» (Тургенев. Письмо Е.Е. Ламберт 22 декабря 1861 г.).
Шекспиризмы использует и Ф. Батюшков. Напр.: «Не открывая новых областей в духовной жизни, несколько чуждый спекулятивной мысли, он, по преимуществу наблю¬датель конкретных явлений жизни и отвечает другому спросу <...> Этот спрос прекрасно выражен словами поэта: The soul’s joy is doing» (Ф. Батюшков. Борцы добра). The soul’s joy is doing — выражение из драмы Шекспира “Троил и Крессида”.
А. Бестужев-Марлинский часто приводит англицизмы для воссоздания колорита Англии, языка матросов, описания морской стихии. Ср.:
«Со всем тем валы морские величественных скал прибрежных; и величие, прелесть их заключены в жизни, в движимости, в разнообразии. Вот почему The proper study of mankind is man … Вот почему в обратном порядке можно изучать человечества разных веков» (А. Бестужев-Марлин- ский. Путь до города Кубы); «Фрегат вздрагивал при каждом ударе; клонился набок перед каждым напором ветра и снова вставал с треском и скрипом. Вахтенные матросы дремали по своим местам, и лишь однозвучное восклицание лейтенанта: “Steerboard! Backboard!” (право руля, лево руля) и вечный ответ: “Yes, yes’” (слушаю!) повременно нарушал сторожной сон мореходцев» (А. Бестужев-Марлинский. Ночь на корабле).
А. Бестужев-Марлинский также использует выражения Байрона в качестве эпиграфов к своим произведениям.
Например: “If I have any fault — it is digression” (Byron). Ср. «Если я в чем виноват – то только в отступлении» (Байрон).
Повесть «Часы и зеркало» он предваряет выражением Байрона — “Time steal on us and steal from us”(Byron). Ср. «Время крадется мимо нас, и крадет у нас» (Байрон).
Наибольшее число английских прямых фразео¬
логических заимствований встречается на страницах очерков И.А. Гончарова («Фрегат “Паллада”»).
В 1852 году он писал: «У какого путешественника достало бы смелости чертить образ Англии, Франции – стран, которые мы знаем не меньше, если не больше, своего отечества? Поэтому самому наблюдательному и зоркому путешественнику позволительно только прибавить какую- нибудь мелкую, ускользнувшую от общего изучения черту…» (Гончаров. Фрегат “Паллада”).
В середине 19 века, по словам И. А. Гончарова, обычаи Англии были хорошо известны русским путешественникам. В его очерках много иноязычных инкрустаций, воссоздающих речь английских моряков, английских языковых клише, пословиц, строк из английского гимна.
Ср. «В океане, в мгновенных встречах, тот же образ виден был на палубе кораблей, насвистывающий сквозь зубы: “Ru1e, Britannia, upon the sea”» (Гончаров. Фрегат
“Паллада”»); «Думая дать форпенс, я ошибкой вынул из кошелька оставшийся там гривенник или пятиалтынный. Мальчишка догнал меня и, тыча монетой мне в спину, как
зарезанный кричал: “No use, no use (Не ходит)!”» (Там же); «Авральная работа – значит общая работа, когда одной вахты мало, нужны все руки, оттого всех и “свистят наверх”! По- английски, если не ошибаюсь, и командуют «Все руки вверх! (“A11 hands up!”)» (Там же); «Сволочь эти асеи! (так называют матросы англичан от употребляемого беспрестанно в английской речи — “I say” (“Я говорю, послушай’”)» (Там же); «Что это такое? — спрашивал я, часто встречая по сторонам прекрасные сады с домами “English garden” (английский сад), — говорили проводники. На лучших местах везде были “english garden” (sic)» (Там же); «Десерт состоял из апельсинов, варенья, бананов, гранат; еще были тут называемые по-английски кастард-эппльз (castard apples) плоды похожие видом и на грушу, и на яблоко, с белым мясом, с черными семенами» (Там же); «Как мило говорила: “Thank you!”, когда взамен счета ей подавали кучку фунтов» (Там же, С. 144); «Каскады, — отвечал он, — теперь они чуть-чуть льются, а зимой текут потоками: very nice!» (Там же, С.204); «“Good bye!” — прощались мы печально на крыльце с старухой Вельч, с Каролиной» (Там же); «А если придется жить в европейской фактории и видеть только ее, так не стоит труда и ездить: те же англичане, тот же ростбиф, те же “much obliged’ и “thank you”» (Там же); «Меня с балкона увидели английские офицеры, сошли вниз и пригласили войти к ним “to drink a glass of wine” (“на рюмку вина”)» (Там же), «Time is money. Современный путешественник не поверит:
одиннадцать дней ухлопать на семьсот верст! Американская поговорка: Time is money до нас не ходила» (Гончаров. Восп., II), etc.
Знание Англии, ее обычаев, языка проявляется не только в очерках путешествий, неизменно включающих разного рода
экзотизмы и названия реалий, неизвестных рядовому чита¬телю, но и в других произведениях И. А. Гончарова. Ср., напр.:
«Эти передовые личности (Онегины и Печорины — И.Н.) в high life — такими являлись и в произведениях литературы, где и занимали почетное место со времен рыцарства и до нашего времени, до Гоголя» (И. Гончаров. Мильон терзаний).
Прямые заимствования английского происхождения выполняют разные стилистические задачи и в романах Л.Н. Толстого. Ср.: «— Not in ту line, – отвечал Вронский, любивший это выражение, но улыбнулся и обещал приехать» (Анна Каренина); «Знаю, что он умный, ученый,
божественный что-то… Но ты знаешь, это не в моей … not in my line, — сказал Вронский» (Там же); «Всегда после таких пробуждений Нехлюдов составлял себе правила, которым намеревался следовать уже навсегда: писал дневник и начинал новую жизнь, которую он надеялся никогда уже не изменять, – turning a new leaf, {перевернуть страницу (англ.)}, как он говорил себе» (Толстой. Воскресение); «А мы были на lawn tennis’e у Саламатовых» (Толстой. Воскресение); «Как же, я имел честь быть представленным (Shake hands. Садятся)» (Живой труп); «Мы с вами успеем по душе поговорить за чаем, we’ll have а cosy chat, не правда ли?» (Толстой. Анна Каренина); «Люди… с невниманием ко всем противным доводам продолжают делать то, что называется to beat about the bush, т.е. напрягать свои силы на все, только не на то, что может освободить их от страданий и осуществить то, к чему они стремятся» (Л. Толстой. Неизбежный поворот [Вариант статьи]); «И может быть, если вы бы потерпели еще, жизнь наладилась, такая жизнь, которая была бы сносна материально и удовлетворила бы нашим нравственным требованиям. Но теперь нечего cry spilt milk [sic]» (Л. Толстой. Письмо А.П. Щербаку 16 декабря 1898 г.).
Неудивительно, что большое количество прямых заимствованных фразеологизмов встречается в работах А.И. Герцена, хорошего знавшего страну, подарившую эти обороты русскому языку. Ср., напр.:
«Тут не может быть и речи о правах, это временные необходимости, это Lynch law в истории, экзекуция, оцепление, картинная мера» (Герцен. Былое и думы, VI, 3); «Latest news (novelty). ср. dernier cri. Каковы latest news относительно вашего переезда к 1 мая на новую квартиру?» (Герцен, Письмо Мейзенбург М. 4 апреля 1867 г.); «Завтра едет Боткин и, вероятно, через неделю будет у вас; так как он жил у нас, то и может вам сообщить the latest intelligence» (Герцен. Письмо М.К. Рейхель. 30 июля 1858 г.); «Довольно, друзья мои, довольно! The matter is dropped, как говорят англичане, и я никогда не стоял сильнее и самобытнее на своей почве, как получил снова инвеституру вашу!» (Герцен. Статьи из Колокола. 1859); «Да, да и да, мне нечего было делать на этой vanity fair – и есть случай объясниться, что мы не с ними» (Герцен. Письмо Н.П. Огареву. 9 сентября 1867 г.).
«Very dangerous» называет А.И. Герцен одну из своих из статей, опубликованной в «Колоколе» №44 за 1859 год. Ср. «Эпизоду с “Very dangerous!!!” посвящено множество исследо-вательских работ”. Наблюдения литературоведов и историков над реминисценциями русской журналистики в статье Герцена представляют большой интерес. Но существует еще и авторское признание в том, что “Very dangerous!!!” — “головомойка “Современнику”» (Прометей, 1971, т.8).
Встречаются англицизмы и у Чернышевского. Он также использует вкрапление на английском языке very dangerous:
«Да еще хорошо бы, если бы вознегодовал только г. Громека! Есть публицист несравненно более знаменитый и гораздо боле пылкий, который так и крикнет: very dangerous! И назовет меня окаменелым “титулярным советником” или “ископаемым кандидатом“» (Чернышевский. Опыты открытий и
изобретений).
В своей статье, посвященной народам и языкам, он демонстрирует противопоставление культур двух стран — Англии и Америки — использованием цитат на английском языке. Ср. «Английская национальная песня начинается так Rule, Britania the waves [s/с]. Начало американской песни: A Yankee boy is trim and tall» (Чернышевский. О классификации людей по языку). Ср. Янки – стройный высокий парень.
М. Михайлов также был знаком с английским бытом благодаря своей поездке в Англию. Ср.:
«Кто-то из пассажиров нашего парохода, толпившихся на палубе, справедливо заметил, что нельзя придумать лучшего аккомпанемента к известной песне: “Rule, Britania, the waves!” [sic] {“Правь, Британия, морями!” (англ.).}» (М. Михайлов. Лондонские заметки); «И вся эта громада с двумя десятками путников при первом крике кондуктора: “All right!” {“Все в порядке!”, здесь: “Трогай!” (англ.).} уносится довольно быстро парою лошадей…» (М. Михайлов. Лондонские заметки); «Ничего, сэр; благополучно… Thank you, sir; very much obliged {Благодарю вас, сэр, весьма обязан (англ.)}, добавил он, принимая от меня, вместо жданных трех, шесть пенсов» (М. Михайлов. Лондонские встречи).
Прямые фразеологические заимствования английского происхождения в разных авторских замыслах используются и другими русскими писателями.
Ср. «Когда побываешь в Англии, то убедишься, что в нравах, обычаях и условиях английского общества и общежития есть довольно много гнилых посадов – буквальный перевод rotten-boroughs (sic) — много ускользнуло от образо¬ванности и осталось в первобытной своей неуклюжести и дикости» (Вяземский, Ст. зап. кн.); «Прочел я и Granby, roman fashionable. В самом деле, читая этот роман, думаешь, что переходишь из гостиной в гостиную» (Вяземский. Ст. зап. кн., 8); «Как грибы после дождя появлялись банки. Они выдавали огромные ссуды под недвижимость, которая ничего не стоила, банки лопались, вкладчики разорялись. Газеты кричали о the great humbug» (В. Спасович Судебные речи); «Наша журналистика не осталась безгласною на этот вызов, и многие, в том числе и «День», занялись публичным обсуждением вопроса о цензуре — этого вопроса жизни и смерти, to be or not to be» (Аксаков); «Постарайся помешать твоему начальнику to have a finger in the pie и сохрани свою самостоятельность» (Боборыкин. За работу!).
Сравните, например, использование английского
крылатого выражения words, words, words! в произведениях русского писателя К.Н. Батюшкова и критика А.Н. Серова:
а) «К сожалению, все эти “слова” так и остаются “словами“! Words, words, words! Выражения, термины, слова более или менее известные тогда что-нибудь значат, когда употреблены с толком» (Серов. Жизнь за царя);
б) «Words, words, words! Под оригинальным заглавием «Муки слова» недавно появился любопытный и содержа¬тельный очерк Горнфельда, посвященный разбору некоторых приемов поэтического творчества» (Батюшков. В борьбе со словом).
Крылатое выражение Бенджамина Франклина Time is money < Время - деньги, ставшее пословицей и в английском, и в русском языках получает распространение в перенявшем его языке как в переводном варианте, так и как англицизм. Сравните использование данной пословицы в своем ино¬язычном одеянии М.Е. Салтыковым-Щедриным и С.М. Степ- няком-Кравчинским: «— Я говорю о сумме вознаграждения за труд по ведению дела, — объяснил Балалайкин. Извините, голубчик, что я так прямо. Time is money, говорит хорошая пословица» (Салтыков-Щедрин. В среде умеренности и акку¬ратности, 1, 3). «В свою революционную деятельность она вносила ту же серьезную деловитость, которую вносит в свои дела английский банкир, создавший поговорку time is money» (Степняк-Кравчинский. Подпольная Россия). «Таким образом, некоторые литературные стили рус¬ского языка, особенно в сфере художественно-повествователь¬ной речи, и во второй половине XIX века тяготеют к сближе¬нию с западноевропейскими языками, преимущественно с теми, в которых были развиты “аналитические приемы выражения”, т.е. с французским и английским. В английском языке привлекал грамматический строй его, представляющий разительную противоположность запутанным, многосложным конструкциям русской книжной речи» [3, 446]. Представленный в статье материал иллюстрирует проникновение прямых фразеологических заимствований английского происхождения в русский литературный язык 19 века. Литературные контакты английской и русской культур вносили в языки двух стран новые фразеологические обороты, в исконной форме передающие духовные богатства взаимодействующих языков. Переводы художественной литературы английских классиков пробуждали интерес русского читателя к оригинальному тексту литературных произведений Байрона, Шекспира, Вальтера Скотта, Мильтона и других писателей Англии. В русском языке появляются англицизмы, воссоздающие звучание и красоту английского языка, передающие наиме-нования реалий британского быта, политического устройства страны, ее словесного богатства в виде поговорок и пословиц. Крылатые выражения писателей и видных политических деятелей Британии приобретают распространение в русском языке как в исконном виде, так и в переводном варианте. Русско-английские языковые контакты вносят в фразеологию русского и английского языков межъязыковые интернационализмы, фразеологические общности, заклады-вающие фундамент взаимопонимания не только двух культур — британской и русской, но и в целом основу для общеевропейского взаимопонимания. Литература 1. Алексеев М.П. Русско-английские литературные связи (XYIII век - первая половина XIX века). - М.: Наука, 1982. 2. (Б-Ш) - Бабкин А.М., Шендецов В.В. Словарь иноязычных выражений и слов.- т. 2 - Л.: Наука, 1987. 3. Виноградов В.В. Очерки по истории русского литературного языка ХУП-ХГХ веков. - М.: Высшая школа, 1982. 4. Гончаров И.А. Собр. соч. в 6-ти томах. - М.: Правда, 1972. 5. Мокиенко В.М. Иноязычная фразеология у Пушкина. [В:] Пушкин: Альманах / Под ред проф. С.Г. Шулежковой. Магнитогорск 2000. - вып. 2. - C. 26-43. 6. Наумова И.О. Универбация фразеологических англицизмов в русском языке XIX века. - В кн.: Функциональная семантика языка, семиотика знаковых систем и методы их изучения. // II Новиковские чтения. Материалы международной научной конференции. (Москва, 16-17 апреля 2009 г.). - М.: РУДН, 2009.- С. 369-373. 7. Пушкин А.С. Собр. соч. в 10-ти томах. - М.: Художественная литература, 1976.

Updated: 28.08.2017 — 15:01
СЛОВНИК АНГЛІЦИЗМІВ © 2016