ФРАЗЕОЛОГИЗМЫ ЛАТИНСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКАХ

Работа в гуманитарных гимназиях и лицеях требует от учителя специальной лингвистической подготовки, ибо изучение языков в этих учебных заведениях должно быть взаимосвязанным. Межпредметные связи, которые зачастую только декларируются, могут быть реализованы при изучении русского (как родного) и иностранных языков. Представляет интерес создание лингвистических интегрированных программ, позволяющих не только избежать дублирования в программах по родному и иностранным языкам, литературе, истории, искусству, но и дающих возможность получить полисистемные знания о языках, о мировом человеческом опыте. Известно, что в США подобные программы наряду с материалами по изучению языков включают материалы по истории, искусству, философии, социологии, физиологии и антропологии.
Видение взаимосвязи языковых явлений родного и иностранных языков не только способствует расширению лингвистического кругозора учителя-словесника, но и форми-рует его филологическую компетентность.
Покажем межъязыковую взаимосвязь на примере латинских фразеологических оборотов, функционирующих как в русском, так и в английском языках.
В мировой системе языков выделяется ярус фразеологиз-мов, совпадающих по своей семантике, структуре и — реже — материальному оформлению. Это так называемые интернациональные фразеологизмы, восходящие к общему этимону. Среди них интересен пласт прямых заимствований и калек фразеологических единиц, возникших в русском и английском языках в результате влияния третьего языка — латыни.
Для отдаленно родственных языков, какими являются русский и английский, материальная эквивалентность фразео-логизмов не типична. Подобное совпадение имеет место лишь при прямых заимствованиях. В русском и английском языках используются такие заимствованные фразеологизмы латинского происхождения, как ab ovo, alma mater, alter ego, anno Domini, ante bellum и некоторые другие.
Заметим, что если для русской литературы XIX в. латинское написание этих фразеологизмов было характерным, то в современной художественной литературе мы чаще видим русские варианты. Ср. примеры из поэзии и эпистолярного наследия А.С. Пушкина:
Начнем ab ovo: мой Езерский Происходил от тех вождей,
Чей дух воинственный и зверский Был древле ужасом морей…
(ab ovo — «с самого начала; от яйца»);
Ах, слушай, Ленский, да нельзя ль Увидеть мне Филлиду эту,
Предмет и мыслей, и пера,
И слез, и рифм et cetera…
(et cetera — «и так далее»);
Habent sua fata libelli [книги имеют свою судьбу]… «Полтава» не имела успеха.; Москва доныне центр нашего просвещения; в Москве родились и воспитывались, по большей части, писатели коренные русские, не выходцы, не переметчики, для коих ubi bene, ibi patria [где хорошо, там и родина]; Верно, есть бочки, per fas et nefas [законным и незаконным образом; правдами и неправдами], продающиеся в Петербурге, — купи, что можно будет подешевле и получше.
В русском и английском языках выделяется пласт переводных латинских изречений, которые употребляются как в заимствованном виде, так и в виде калек; ср.: Advocatus diaboli — Адвокат дьявола — The devil’s advocate; Bellum omnium contra omnes — Война всех против всех — War of all (everyone) against all (everyone); Ars longa, vita brevis (est) — Жизнь коротка, искусство вечно — Art is long, life is short; Alter ego — Другое (второе) я — One’s second self; Mens sana in corpore sano — Здоровый дух в здоровом теле — A sound mind in a sound body; Circulus vitiosus — Заколдованный (порочный) круг — A vicious circle; Alea jacta est — Жребий брошен — The die is cast; Veni, vidi, vici — Пришел, увидел, победил — I came, I saw, I conquered; Deus ex machina — Бог из машины — A God from (out of) machine. Ср. примеры:
Большая часть характеров, и притом самых главных, безобразно нелепа, события завязываются насильно, а развязываются посредством deus ex machina.
( В . Белинский); В наше время статуй не боятся и внешних развязок, deus ex machina, не любят… (Он же); Достоевский влагает в уста князю Мышкину, своему alter ego, следующую характеристику… (С. Н. Булгаков).
В английском языке больше распространены латинские обороты (per fas et nefas, volens nolens, modus vivendi, in vino veritas), в русском же языке наряду с материально заимство-ванными выражениями употребительны и их фразеологиче¬ские кальки: per fas et nefas — всеми правдами и неправдами, volens nolens — волей-неволей, festina lente — торопись медленно (медленно поспешай), modus vivendi — образ жизни, in vino veritas — истина в вине… Ср.:
«Humo sum, nihil humani а me alienum puto», — сказал римский комедиограф. Я бы сказал точнее: «Nullum hominem a me alienum puto» — «Я человек, и никакой другой человек мне не чужд». (Человек. — 1991. — №6); Не все ценности допускают такое обобщение; многие остаются навсегда связанными с одним определенным культурным кругом. Но другие — и самые высшие — существуют для всех. Это о них сказано: «Ничто человеческое мне не чуждо». (Новый мир. —
1989. — №4); Но взгляды эти, кроме того, говорили о том, что она сделала уже свое дело в жизни… Memento mori — говорили эти взгляды. (Л. Толстой); Помни о смерти. (Заголовок в газете).
Интересно, что в словаре И.А. Уолш, В.П. Беркова (Русско-английский словарь крылатых слов.— М., 1984), предназначенном в первую очередь для англоязычных читателей, фразеологические кальки крылатых слов латин¬ского происхождения нередко снабжены пометой «цитируется часто, обычно по-латыни»; ср.: «Где хорошо, там и родина (отечество) — Ubi bene, ibi patria; Кому это выгодно (на пользу)? — Cui bono?; Лови день — Carpe diem; Ни дня без
строчки (черты, линии) — Nulla dies sine linea; Так проходит слава мира — Sic transit gloria mundi» и т.д.
Однако примеры фразеологизмов в латинском написании чаще приводятся из произведений XIX в.:
Увы! Sic transit gloria mundi! На кого же тут пенять, на кого жаловаться. (В. Белинский); В воскресенье, мы обедали в Павловске, никто не сказал мне ни слова о смерти знаменитого поэта! Один Греч ревнует в «Сыне отечества».
«Sic transit gloria mundi». (H. Карамзин).
В этом справочнике мы находим целый ряд крылатых слов (выражений) из латинского языка, употребляющихся в русском языке как в виде калек, так и в иноязычной форме; ср.:
Времена меняются (и мы меняемся с ними) — Tempora mutantur (et nos mutamur in illis); Все мое (свое) ношу с собой (при себе) — Omnia mea mecum porto; До греческих календ —
Ad cаlendas graecas; Если хочешь мира, готовься к войне — Si vis pacem, para bellum; О времена! о нравы! — О tempora, о mores!; О мертвых или хорошо, или ничего — De mortuis nil nisi bene (aut bene, aut nihil); Третьего не дано — Tertium non datur; Уча, учимся — Docendo discimus и т.д.
Однако, бесспорно, наибольший пласт среди фразео-логизмов латинского происхождения в современном русском языке составляют фразеологические кальки: белая ворона; бумага не краснеет (все стерпит); время летит (бежит); время — лучший лекарь; золотая середина; лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе; любовь слепа; нет правила без исключения; слабый пол; соединять приятное с полезным; сулить (обещать) златые (золотые) горы; всосать с молоком матери; золотой век; квадратура круга [полу¬калька]; о вкусах не спорят; поэтическая вольность; рог изобилия; святая простота; сколько людей, столько и мне¬ний; я мыслю — значит (следовательно), я существую и др.
Большинство из вышеприведенных калек с латинского широко распространены как в общеупотребительной речи, так и в публицистике:
Вопрос, поднятый нашим постоянным автором и читателем, уходит корнями в глубокую древность. Еще латиняне задумывались, что лучше: быть первым в деревне или вторым — в Риме. И по сей день во множестве происходят эти мучительные драмы выбора: остаться (и блистать?) — уехать (и, может быть, затеряться?). (Сов. культура. — 1991. —
27 июля); Станет ли Золотой Рог рогом изобилия? (Комс. правда. — 1991. — 12 февр.); Возьмусь утверждать, что в Западной Европе есть страна, черты экономики которой в свое время были весьма похожи на наши. Но в отличие от нас, топчущихся на месте уже седьмой год, перестройка там давно уже перешла свой Рубикон. Речь о Великобритании и о революции Маргарет Тэтчер. (Там же. — 1991. — 27 авг).
Интересно отметить, что целый пласт фразеологических калек с латинского, ассимилировавшись в новой языковой ткани, как бы потеряв свою генетическую связь с конкретным литературным источником, античным автором, приобретает статус пословицы в русском и английском языках; ср.:
Manus manum lavat — Рука руку моет — One hand washes another; Duos qui sequitur lepores neutrum capit — За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь — If you run after two hares, you will catch neither; Piscis primus a capite foetet —
Рыба тухнет с головы — Fish rots from the head / Fish begins to stink at the head; Faber est suae quisque — Всякий человек кузнец своего счастья [неточная калька] — Every man is the architect of his own fortune; Equi donati dentes non inspiciuntur — Дареному коню в зубы не смотрят — Don’t (never) look a gift (given) horse in the mouth [неточная калька]; Corronat opus — Конец — делу венец — The end crowns all (the work).
Нередко и в русском, и в английском языках возникают пословичные выражения, совпадающие с латинским аналогом по смыслу, но отличающиеся своеобразием в передаче образности; ср., например:
Silence gives consent / Silence equals consent / Silence is taken to
be consent Молчание — знак согласия (ср.: Qui tacet
consentire videtur «Тот, кто молчит, видимо, соглашается»).
Крылатые выражения, афоризмы заключают в себе крупицы жизненного опыта и, как правило, не теряют своей актуальности с течением времени, дают возможность человеку образно и лаконично выразить свою мысль. Почти каждый фразеологический оборот, восходящий к латинскому прото¬типу, обладает особой эмоциональной окрашенностью и таит в себе глубинный смысл. Писатели и публицисты по-разному используют крылатые выражения, входящие в мировой фонд крылатых слов. Ср., например, у Карамзина:
…Достигает человек и до понятия о самом себе, обращается от чувствований к чувствующему и, не будучи Декартом, говорит: «Cogito ergo sum» — мышлю, следственно, существую; что ж я?..
Н.М. Карамзин, анализируя состояние своего героя, дважды использует это высказывание. Вначале звучит торжественная латынь, которая как бы помогает писателю воссоздать патетический характер ситуации. Однако особой экспрессивностью обладает именно калька цитаты, выражаю¬щая веру в скрытые возможности человека и дополненная вопросом: что ж я?.. С другой стороны, следует отметить, что параллельное употребление латинского и русского вариантов фразеологизма объясняется и тем, что в эпоху Карамзина использование латинских инкрустаций в ткани художествен¬ного текста было обычным. Менее типичным является использование именно переводного соответствия, которое, учитывая подготовленность читателя к восприятию текста, является как бы излишним. Значит, писатель придавал этому особый смысл.
По-другому использована калька этого же выражения И. А. Гончаровым («Фрегат “Паллада”»):
Cogito ergo sum — путешествую, следовательно, наслаж¬даюсь, перевел я на этот раз знаменитое выражение…
В данном контексте фраза приобретает характер легкости, шутливости.
Ср. совсем иной характер употребления фразеологизма в современной публицистике:
«Бастую — значит существую»… Если ничего не изменится,
20 августа местные российские издания проведут предупредительную забастовку. (Комс. правда. — 1991. —
3 авг.).
Как известно, именно крылатые слова способны приобретать новый смысл, иногда существенно отличающийся от первоначального, приобретать новые стилистические оттенки; при этом компонентный состав и структура фразы могут трансформироваться. Ср.:
Платонов — друг, но волейбол дороже? (Комс. правда. —
1991. — 29 янв.); В здоровых крысах — здоровый дух! (Там же. — 1991. — 18 мая); Пришел. Увидел. И ушел. (Там же. —
1991. — 18 окт.); Деньги не пухнут, (Сов. культура, —
1991. — 30 марта); Пилюля нон грата. (Известия. — 1991. —
4 марта); Бойтесь шефов, дары приносящих. (Комс. правда. —
1991. — 20 апр.); Не бойтесь данайцев… (Моск. новости. —
1991. — 10 ноября).
Отметим, что в современной прессе подобные фразео-логизмы чаще всего используются в качестве заголовков.
В русском языке начала 90-х годов появился оборот homo soveticus. Несмотря на латинскую форму, выражение не является заимствованным, это исконно русское выражение в латинском написании, созданное, возможно, по модели латинского фразеологизма homo novus (букв. «человек новый»; выскочка) (но, возможно, и по модели homo sapiens «человек разумный»). Ср.:
Все-таки мы стали другими людьми за эти странные годы. Конечно, еще homo soveticus. Но уже прямо ходящий. Даже яростно призывающие к возврату рабства стали свободными, хотя, видимо, не понимают, что сами эти их призывы и есть одно из проявлений ненавистного им «плюрализма». (Моск. новости. — 1991. — 10 марта); Нормальные экономические отношения, связывающие людей разных национальностей, религий и убеждений, попадают под запрет. Все должны кормиться лишь из рук «хозяев». В том, конечно, случае, если ты любишь и уважаешь их и беспредельно веришь в любую изрекаемую ими глупость. Каста «заключенных» постепенно превращается в толпу безынициативных людей, которые боятся заниматься производством, торговать. Медленно, но верно у большинства homo soveticus сложилась психология «зека». (Комс. правда. — 1991. — 17 мая).
Некоторые латинские обороты в иноязычной форме могут стягиваться в русском языке в одно слово. Так, в «Словаре иностранных слов» (1989) зафиксировано следую¬щее употребление латинских выражений: альма-матер (alma mater «мать-кормилица»), априори (a priori «изначально»), факсимиле (fac simile «делай подобное»), нотабене, нотабена (nota bene «заметь хорошо»), перпетуум-мобиле (perpetuum mobile «вечно движущееся»), постфактум (post factum «после сделанного»), проформа (pro forma «ради формы»), синекура (sine ста «без заботы») и мн. др.
Среди заимствованных в иноязычной форме фразео-логизмов можно выделить обороты, восходящие к своему первоисточнику — греческому языку: Ars longa, vita brevis est — Жизнь коротка, искусство вечно — Art is long, life is short; Quos (quem) Deus perdere vult, prius dementat — Кого Бог захочет погубить, того он сначала лишит разума — Whom God would ruin, he first deprives of reason / Those who(m) the gods wish to destroy they first drive mad; Cornu copiae — Рог изобилия — The horn of plenty.
Заметим, что как в английском, так и в русском языках целый ряд латинских фразеологизмов стал известен в результате перевода с французского (правда, английским языком определенная часть фразеологизмов латинского происхождения была заимствована без языка-посредника; в распространении же латинских фразеологизмов в русском языке французский сыграл значительную роль).
Изучение тех или иных языковых фактов через призму культурного, литературного взаимодействия и обогащения языков позволяет повысить мотивацию учебной деятельности. Одной из точек соприкосновения языковых дисциплин, как было сказано выше, является наличие универсалий в системах европейских языков. В частности, фразеологические кальки латинского происхождения в русском и английском языках, возникшие в результате культурно-исторического взаимодействия языков, представляют для преподавателя богатейший источник лингвострановедческой, литературной, исторической, искусствоведческой информации, позволяющей проследить становление языков на фоне развития общей европейской культуры.

Updated: 28.08.2017 — 14:51
СЛОВНИК АНГЛІЦИЗМІВ © 2016