НЕМЕЦКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

О.П. Кичигина, К.В. Костина
Иркутский государственный технический университет

Данная статья посвящена исследованию немецких слов, которые вошли и прочно закрепились в русском языке. Определены истоки возникновения немецких заимствований и их роль в русском языке. Приведены примеры таких слов и словосочетаний. Описаны языковые особенности заимствований.

В настоящее время проблема межкультурной коммуникации является интересной и познавательной. Изучение взаимоотношений России и Германии, постоянно находящихся в динамике, всегда представляет большой интерес не только с психологической, социальной или политической точек зрения, но и с лингвистической [4: 4]. Поэтому основной целью данной статьи является исследование феномена немецких заимствований в русском языке.
Русскому народу на протяжении всей истории приходилось вступать в политические, экономические, торговые, научно-культурные и прочие связи с другими народами. В результате подобных разносторонних контактов русская лексика пополнялась иноязычными заимствованиями. Немецкие слова стали проникать в русский язык с ХIII в. [1: 21]. Процесс этот усилился в XVI в. Но особенно много слов из немецкого языка попало в русский язык в XVII-XVIII вв. как устным, так и письменным путем, а также при помощи других языков. С тех пор прошло более 300 лет, но немецкие слова в русском языке остались: бутерброд (belegtes Brot), курорт (Kurort), масштаб (Maßstab), шнур (Schnur). Заимствованные немецкие слова относятся к различным областям человеческой деятельности.
Словарь русского языка содержит около 107 тысяч слов. Из них слов иностранного происхождения: 19 тысяч. То есть слов, не заимствованных из других языков, в русском словаре минимум 88 тысяч [6: 199]. Наш с детства знакомый «циферблат» оказался «немцем». Это Zifferblatt, где Ziffer – означает «цифра», а Blatt – это «лист». «Курорт» – это тоже немецкое слово Kurort: Kur – это лечение, а Ort – это место, населенный пункт. А такие слова как «егерь» (Jäger), «аншлаг» (Anschlag), мундштук (Mundschtück), шельма (Schelm), шлагбаум (Schlagbaum), бухгалтер (Buchhalter), гастарбайтер (Gastarbeiter), рюкзак (Rucksack), лейтмотив (Leitmotiv), фейерверк (Feuerwerk), абзац (Absatz), форзац (Vorsatz), бутерброд (Butterbrot), дуршлаг (Durchschlag), ландшафт (Landschaft), шифер (Schiefer), вундеркинд (Wunderkind) – все они тоже пришли к нам из немецкого. Даже казалось бы такое абсолютно наше слово “лобзик” произошло от немецкого Laub (узор листвы) и sägen (пилить, выпиливать).
Выше указаны, в основном, существительные, но есть также ряд немецких глаголов в русском языке: “рихтовать” это от немецкого richten (выпрямлять), шлифовать от schleifen. И, пожалуй, самое неожиданное – глагол “лебезить” это от немецкого: ich liebe Sie. Что же касается слов, начинающихся с буквосочетаний: «шт» или «шп», то тут немецких заимствований очень большое количество, практически все такие слова – немецкого происхождения. Шторы, штопор, шторм, штиль, шпонка, шпиндель – все эти слова и произносятся, и означают одно и то же в обоих языках. А такие давно знакомые из военного дела и спорта термины как: эндшпиль, гроссмейстер, цейтнот, фельдфебель, гауптвахта, бруствер, капельмейстер тоже много лет назад пришли к нам из Германии и за-крепились в русском языке.
Что касается разговорного языка, то и в этой области есть немецкие заимствования, например, “Шахер-махер” это от немецкого: Schacher (махинация) и Macher (мастак, делец), “цирлих-манирлих” (zierlich – это изящно, изысканно), (manierlich – это благовоспитанно), “цап-царап” в значении “украсть” – тоже немецкое, “битте-дритте”.
Рассмотрим более подробно военную тематику, поскольку русско-германское сотрудничество в области военного дела является многовековой традицией. Русские заимствовали немецкие слова, начиная с первых контактов германских и славянских племен и далее, особенно в периоды царствования в России Ивана III, Петра I, Екатерины II и Александра I. Часть немецких лексических заимствований сохраняет актуальность в наше время (фланг, штаб), часть из них стала историзмами и архаизмами (рекрут, шомпол, аксельбанты). Отдельные немецкие заимствования четко сохранили следы своего происхождения и воспринимаются носителями русского языка как явные заимствования (фельдшер). Другие слова в значительной степени подверглись преобразованиям как в фонетическом, так и морфологическом планах (гаубица, шлем). Интерес представляют также семантические сдвиги при переносе слов из одной языковой системы в другую. Так, слово “гауптвахта” означает в русском языке помещение для содержания военнослужащих под арестом. Изначальное же значение этого слова, пришедшее из немецкого языка, было связано с обозначением караульного помещения.
Процесс освоения иноязычной лексики – это достаточно сложное взаимодействие фонетических, грамматических, семантических систем двух и более, иногда совершенно разных языков. В связи с тем, что фонетические, грамматические и другие явления в системах разных языков не совпадают, при переходе в русский язык иноязычные слова подвергаются обработке, приспосабливаясь к его нормам и законам: заимствованные слова подвергаются графическому, фонетическому, морфологическому и семантическому освоению [2: 53].
Рассмотрим фонетический уровень. Звуки, чуждые русскому языку, при заимствовании заменяются другими, имеющимися в фонетической системе русского языка, или исчезают. Так, в русском языке нет придыхательного звука [ h ], который есть во многих других языках. При заимствовании слова с таким звуком он заменяется и передается то как [ г ], то как [ х ] нем. Herzog – герцог, Horst – Хорст, Heine – Гейне, Hulse – гильза, hurra – ура). Западноевропейский [ l ] передается то как [ л ], то как [ л’ ]: лат. klassis, нем. klasse, нем. lack – лак.
Грамматика заимствованных слов также имеет свои особенности. Заим-ствованные слова, входя в состав русского языка, подчиняются его грамматическим нормам. Некоторые французские и немецкие слова приобретают русские флексии, являющиеся показателями грамматического рода: существительные женского рода: нем. die Bucht – бухта, die Rakete – ракета.
При заимствовании в соответствии с имеющимся в слове окончанием ме-няется категория рода. Изменили категорию рода многие слова, пришедшие из немецкого языка; немецкие существительные женского рода die Klasse, die Losung, die Tomate в русском языке мужского рода: класс, лозунг, томат; немецкие слова среднего рода das Halstuch, das Fartuch, das Hospital в русском языке принадлежат к мужскому роду: галстук, фартук, госпиталь и др.
Изредка при заимствовании происходит изменение грамматических форм числа. Формы единственного числа имен существительных локон, клапан, и др. в языке-источнике являются формами множественного числа (из нем. Locken, klappen).
Некоторые заимствования надолго сохраняют присущие им фонетические и морфологические особенности. Так, в ряде слов сохраняется твердое произношение согласных перед е: ателье, полонез, коктейль, майонез, термос, отсутствует аканье: радио, какао, оазис, Вольтер, полонез, некоторые заимствованное русским языком существительные и прилагательные не изменяются: жюри, кино, пальто, кофе, мини, плиссе, хаки и др. [3: 25].
Под лексическим освоением нами понимается освоение слова как единицы лексики. Лексически освоенным слово можно считать тогда, когда оно называет вещь, явление, свойственное нашей русской действительности, когда в значении его не остается ничего, что указывало бы на его иноязычное происхождение. Большинство заимствованных слов в русском языке лексически освоено. Ничего специфически немецкого нет в значениях слов галстук, фартук, планка, стамеска, рубанок, локон, проба. Наряду с лексически освоенными заимствованными словами в нашем языке есть некоторое количество экзотизмов. Это такие слова, которые хотя и употребляются в русском языке, но в значении своем имеют нечто не русское, напоминающее об их иноязычном происхождении. Например: хурал, сантим, фрау, гопак.
Экзотизмы обычно используются авторами, когда речь идет не о русской действительности, а о жизни какого-нибудь другого народа.
Экзотизмы бывают заменимые и незаменимые. К заменимым отнесем такие слова, которые можно перевести на русский без особого ущерба для смысла: мистер – господин, фрау – госпожа, консьерж – привратник и т.д. Употребление таких экзотизмов вызывается только потребностью передачи местного колорита. Другое дело – экзотизмы “незаменимые”, т.е. непереводимые. Нельзя слово франк перевести как рубль, лаваш заменить в тексте хлебом или лепешкой, хаши назвать просто супом [7: 73].
Чаще всего потребность в назывании предметов и понятий возникает в различных отраслях науки и техники, поэтому среди научно-технических терминов так много иностранных заимствований. От близких к ним по смыслу русских слов они как раз и отличаются строгой определенностью, специфичностью значения. Сравним, например, слова трансформатор и преобразователь: трансформатор – особый прибор для преобразования электрического тока, а преобразователем можно назвать и такой прибор, и человека; локальный и местный (математики говорят: локальная переменная, но не местная переменная) и т. п. Процесс лексического заимствования нормален для развития языка. Однако, не все языки в равной мере восприимчивы к иноязычному влиянию. Это зависит от разных факторов. Например, от географического. Так, Исландия вследствие своего островного положения и обособленности от других европейских стран на протяжении многих веков была слабо связана с «материковыми» народами. Поэтому в исландском языке мало заимствований из других языков. Отношение к заимствованным словам в обществе меняется. Бывают времена, когда к ним относятся вполне терпимо, но в иные эпохи они оцениваются отрицательно. Тем не менее, несмотря на ту или иную реакцию общества, одна часть заимствованных слов органично входит в язык, а другая отторгается им. Политику, направленную на борьбу с заимствованиями, назвали языковым пуризмом (от лат. purus — «чистый»). Пуристы считают, что заимствования портят язык и что слово можно отменить или запретить волевым усилием. Русский писатель Александр Петрович Сумароков писал по поводу заимствований: «…восприятие чужих слов, а особливо без необходимости, есть не обогащение, но порча языка… Язык наш толико сею заражён язвою, что и теперь вычищать его трудно; а ежели сие мнимое обогащение ещё несколько лет продлится, так совершенного очищения не можно будет надеяться» [6: 248]. А. П. Сумароков предлагал избавляться от слов фрукты, сюртук, суп, гувернантка, еложь, пассия и заменять их соответственно словами плоды, верхнее платье, похлёбка, мамка, похвала, страсть. Как видно, язык реагировал на эти слова выборочно, избавившись от модных в XVIII в. галлицизмов (заимствований из французского языка) — еложь, пассия, в то время как другие были им освоены (сравните родовидовые пары: плоды — фрукты, верхняя одежда — сюртук; стилистическую пару: похлёбка — суп; пару: гувернантка — мамка, в которой слова разведены по значению в зависимости от рода занятий). Однако критическое отношение к заимствованиям у некоторых деятелей русской культуры переходило в излишний пуризм.
Заимствование слов из других языков – естественный, необходимый и реально существующий процесс, который обусловлен международными связями. Однако обилие в речи неосвоенных, непонятных широкому кругу людей иностранных слов затрудняет общение. Бороться надо не с самими заимствованиями, а со злоупотреблением ими или с неуместным их применением. А. Н. Толстой писал об иностранных словах: “… Не нужно от них открещиваться, не нужно ими и злоупотреблять… Лучше говорить “лифт”, чем “самоподымальщик”, “телефон”, чем “дальнеразговорня”, но там, где можно
найти коренное русское слово, нужно его находить” [5: 133].
Употребление иностранных слов не к месту, неточно портит и засоряет нашу речь. Неправильность в употреблении иностранных слов часто связана со смысловой избыточностью или тавтологией (повторением одного и того же понятия), которая особенно часто возникает в конструкциях из русских и заимствованных слов того же значения.
Подводя итог, хочется отметить, что, несомненно, русский язык является одним из богатейших и живописнейших языков в мире. Однако, вследствие развития международных отношений, прогресса в научно-технической области заимствования из различных языков неизбежны. И если принимать положительно тот факт, что современные темпы жизни диктуют свои условия и требуют введения иноязычных слов в систему русского языка, то процесс заимствования можно считать хорошей перспективой развития родного языка.

Библиографический список

1. Бабайцева В. В. Современный русский язык [Текст] : в 3-х частях. / В. В. Бабайцева, В. В. Иванов, Л. Ю. Максимов, А. Н. Тихонов. – М: Просвещение, 1981. – 387 с.
2. Белоусов В. Иноязычные слова в русском языке [Текст] / В. Белоусов // Наука и жизнь. – 1993. – №8.
3. Груницкая Т. В. Англицизмы в современном русском языке [Текст] / Т. В. Груницкая // Русский язык и литература. – 1998. – №4, 5.
4. Костина К. В. Аксиологический аспект языковой репрезентации образа России в современном немецком медиадискурсе [Текст]: дис. … канд. филол. наук : 10.02.04 / К. В. Костина – Иркутск, 2011. – 171 с.
5. Крысин Л. П. Словообразование или заимствование? Заимствования в русском языке [Текст] / Л. П. Крысин // Русский язык в школе. – 1997. – № 3
6. Русская критика XVIII-XIX веков [Текст] : Хрестоматия. Учеб. пособие для студентов пед. ин-тов по специальности N 2101 “Рус. яз. и литература” / Сост. В. И. Кулешов. – М: Просвещение, 1978. – 532 c.
7. Современный русский литературный язык [Текст] / Под ред. П. А. Лекан-та. – М: Просвещение, 1982. – 337 с.
8. Фомина М. И. Современный русский язык: Лексикология [Текст] / М. И. Фомина. – М.,1990. – 412 с.

Updated: 20.08.2017 — 18:17
СЛОВНИК АНГЛІЦИЗМІВ © 2016