О ФРАЗЕОЛОГИЗАЦИИ КАЛЕК ПО ИНОЯЗЫЧНОЙ МОДЕЛИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Необходимость исследования процесса фразеологизации калек по иноязычной модели обусловлена, в первую очередь, потребностями выявления сущности и основных дистинктив- ных признаков лингвистического явления, приобретающего в настоящее время широкое распространение в результате конвергенции языков, а также потребностями фразеографии, неологии, теории перевода, обучения иностранным языкам, культуры речи.
Небывалый приток иноязычных заимствований, обусловленный глобализацией современного устройства мира, влиянием глобального английского языка (Global English), расширением сферы контактирования языков, простирая ее размеры до виртуального (мультимедийного) пространства, требует четкой спецификации появляющихся инноваций иноязычного происхождения.
Несмотря на увеличение доли прямых фразеологических заимствований по сравнению с предыдущими периодами развития современного русского языка, фразеологическое калькирование сохраняет доминирующую роль в обогащении его словарного фонда. В связи с этим изучение языкового результата данного вида взаимовлияния современных языков приобретает особый интерес.
При анализе явления фразеологизации калек в первую очередь следует уточнить объем содержания понятия фразеологическая калька, так как именно наблюдаемая в лингвистической литературе его замена неравнозначными терминами (синтаксическая калька, калька словосочетания, калька составного наименования, калькированная конструк¬ция, калька устойчивых словосочетании) приводит к выявлению языкового материала, неоднородного по своим качественным характеристикам.
В основе вышеуказанного расхождения взглядов на природу исследуемого явления лежит неоправданная односторонность в подходе к рассмотрению данного результата взаимодействия двух контактирующих языков. Вместе с тем, даже при первом приближении к анализу частных вопросов фразеологического калькирования с английского в русском языке проявляется многогранность и сложность этого лингвистического явления, принимая во внимание и тот факт, что фразеологическое калькирование продолжает оставаться и в настоящее время широким полем для дальнейших разысканий как в историческом плане, так и в плане исследований (Аристова 1981: 365) самых разнообраз¬ных его аспектах.
Неоднозначность понимания рассматриваемого явления объясняется тем, что некоторые исследователи упускают из виду тот факт, что содержание составного по своей природе термина фразеологическая калька заключает в себе как характеристику этой лингвистической единицы с точки зрения ее происхождения, способа образования, результата взаимо-действия контактирующих языков (т.е. калька), так и с точки зрения ее функционирования во фразеологической системе языка-рецептора в ранге фразеологической единицы (фразео-логическая калька). Следовательно, понятия калька (слово-сочетания, предложения, синтаксическая) и фразеологическая калька обладают разным языковым статусом, соответственно являясь фактом речи и языка, что подчеркивает необходимость строгого разграничения вышеупомянутых терминов.
Термин фразеологическая калька подразумевает воспроизводимые устойчивые обороты в отличие от ситуативно создаваемых слов и сочетаний, которые сущест¬вуют лишь в определенном словесном окружении (контексте) и по своему происхождению являются кальками. Появившиеся в языке кальки представляют собой как словные морфемо¬сочетания и семантемы (Шанский 1972: 161), так и контекс¬туально прикрепленные словосочетания и предложения.
Инкубационный период формирования в языке фразео-логической инновации, являющейся калькой по происхож-дению и способу образования, раскрывает потенциальные возможности фразеологизации переводного переменного словосочетания.
Так, кальку и устоявшуюся на ее основе в языке лексическую или фразеологическую единицу разделяет этап
ассимиляции (укоренения, вживания в новую среду) новообразования, созданного из языкового материала родного языка, но имеющего следы иноязычного воздействия и в перенесенной в язык — рецептор внутренней форме, и в заимствованном структурном рисунке иноязычной модели.
Пройдя этап фразеологизации и утвердившись во фразеологической системе, фразеологические кальки уже предстают как «устойчивые словосочетания, воспроизводимые и значит, готовые единицы языка, существующие в виде целостных по своему значению и устойчивых в своем составе и структуре образований» (Шанский 1972: 173).
Как известно, отсутствие одного из этих дистинктивных признаков фразеологизма не позволяет причислить то или иное словосочетание (предложение) к разряду фразеологиче¬ских единиц.
Рассматривая «устойчивость» в качестве обязательного признака фразеологических единиц, следовательно, и фразео-логических калек, некоторые исследователи ошибочно наделяют этим свойством совершенно иное по своей природе явление, каким является калька, утверждая, что «кальки представляют собой не любой описательный или пословный перевод, а наиболее употребительный, устоявшийся в речевой практике вариант, с адекватным английскому прототипу смысловым содержанием и грамматическим оформлением» (Аристова, 1981: 32).
Однако приводимый данными исследователями конкрет-ный языковой материал, демонстрирующий, по мнению авторов, факты фразеологического калькирования, нередко на практике характеризуется отсутствием признака устойчивости.
Рассмотрим некоторые из этих примеров: горячая картофелина > hot potato (иноск. «острая проблема»), ножной мяч > football (футбол).
Вышеприведенные словесные комплексы не могли быть признаны устойчивыми словосочетаниями в системе русского языка, как в синхронном, так и в диахроническом плане в момент их регистрации в языке (в 70-80 гг. XX в.). За прошедшие тридцать лет они также не приобрели статус фразеологических калек, будучи вытесненными соответствую¬щими заимствованными выражениями английского происхож¬дения (ср. ножной мяч — футбол, горячая картош- ка/картофелина — hot potato), так и не войдя в новую языковую среду в статусе фразеологической кальки. Данные инновации, являющиеся по своей природе кальками английского происхождения, изредка используются лишь в определенных стилистических целях.
Ср. «Русский вопрос похож на горячую картофелину, которую катают туда-сюда, но никто не знает, что с ней делать, пишет в Eesti Ekspress эстонец Тынн Сарв» (www.esttravel.ru/novosti/nacionaljnaa_problema/); «Несмотря на то, что игру в ножной мяч разные народы знают уже много столетий, до сих пор неизвестно, где именно возник предшест-венник современного футбола» (www.football-world-cup.com/).
Следовательно, выделение фразеологической кальки в системе языка-рецептора возможно лишь на определенном этапе функционирования кальки, позволяющем выявить необходимые признаки, которые соотносят ее с разрядом фразеологических единиц (калек).
Несомненный интерес, на наш взгляд, представляет рассмотрение именно начального этапа адаптации: вживания “новорожденной” единицы в ткань принимающего ее языка, погружения в русскую национальную стихию и ассимиляцию с ней (Виноградов 1945: 123), предрешающего дальнейшую эволюцию кальки в языке.
Стадия фразеологизации кальки — это транспозиция свободных сочетаний, созданных по образцу устойчивых иноязычных прототипов, в силу определенных интра — и экстралингвистических факторов в разряд единиц
фразеологической системы русского языка (языка-рецептора), представляющей широкую серию «константных образований, целиком извлекаемых из памяти — от идиом, семантически эквивалентных словам, до пословиц и крылатых слов, представляющих собой выражение «предикативной»
информации» (Шанский 1969: 43).
Понимание фразеологического оборота как воспроиз-водимой в готовом виде единицы языка обусловливает обязательное прохождение этапа становления, формирования в языке фразеологической кальки, так как ее исходная форма — инновация переводного характера, калька — является результатом человеческого словотворчества, возникает в процессе перевода и, естественно, не может обладать в период своего зарождения как свойством воспроизводимости, так и константностью своего лексического состава и структуры.
Таким образом, приведенный выше анализ природы кальки опровергает возможность предположения, что в случае заимствования всего объема лингвистических характеристик, калька может якобы непосредственно наследовать и фразеологичность своей устойчивой иноязычной модели, что, естественно, взаимоисключаемо.
Если прототипом пословного перевода иноязычного выражения служит свободное словосочетание, то в таком случае в языке-рецепторе возникает не калька, а контекстуально закрепленный буквализм, ошибочно в ряде случаев отождествляемый с явлением калькирования устойчивого словосочетания.
Л.С. Бархударов рассматривал буквальный перевод как «перевод, осуществляемый на более низком уровне, чем тот, который достаточен для передачи неизменного плана содер-жания при соблюдении норм ПЯ» (Бархударов 1969: 10), исхо¬дя из утверждения, что «единица любого языкового уровня может оказаться единицей перевода» (Бархударов 1969: 4).
На наш взгляд, отмеченное наблюдение также акцен¬тирует внимание исследователей на том факте, что при изучении данного явления существенное значение приобретает не только результат в виде буквализма или же кальки, но и языковой статус переводимой единицы языка-источника. Следовательно, эти анализируемые единицы — однородные языковые явления по природе своего образования в языке необходимо строго разграничивать с учетом внутренней связи контактирующих языков.
Различие между буквальным переводом и калькой фразеологической единицы заключается в том, что в случае наличия переносного значения прототипа, отражая внутрен¬нюю форму слова в новом языке, калька одновременно с воспроизведением прямого значения компонентов, переносит и образность выражения, что дает возможность восприятия всей полноты обозначаемого ею явления. Наряду с этим, калька хоть и является фактом речи, но в отличие от буквализма она обладает потенциальной возможностью стать фактом языка в силу указанных выше причин. Как справед¬ливо отмечает Ю.С. Сорокин, в подобных случаях кальки, переходя в новое качество, превращаясь в лексические или фразеологические кальки, становятся «постоянными величи¬нами в языке, а буквальных переводов, может быть столько, сколько различных синтагм и предложений переводится с одного языка на другой» (Сорокин 1965: 164).
Что касается возможности включения исконно русских калек по иноязычной модели, устойчивой по своей природе в языке-источнике, в состав русской фразеологии, как бы минуя этап фразеологизации по аналогии с процессом формирования исконно русских фразеологических оборотов (образованных по устойчивой в языке исконно-русской модели на базе уже существующего в системе языка фразеологизма), то подобное признание тождества разных по своему содержанию языковых процессов явилось бы глубоким заблуждением по следующим причинам.
Во-первых, в данном случае имел бы место недопусти¬мый механистический перенос, наложение фактов одного языка на явление другого языка.
Как известно, главенствующую роль в формировании и становлении любой материальной единицы языка играет язык, создающий ту или иную инновацию, которая «не может быть новообразованием, созданных вне правил и законов русского языка. Новая единица языка, будучи материально выраженной средствами этого языка, сразу же подчиняясь действующим в его системе законам, не теряет скрытой связи (индуктивной, по выражению Ю.С. Сорокина) с языком-источником. Учет взаимодействия двух контактирующих языковых систем приобретает особое значение именно на этом этапе ассимиляции новой единицы в языке.
Во-вторых, следует прежде всего отметить, что устойчивость, воспроизводимость, право на нормативное употребление, характерное для единиц языковой системы, завоевывается в процессе многократного использования той или иной единицы на уровне речи в результате чего данное явление можно признать устойчивым на уровне языка. Необходим определенный период для приобретения этого качества — этап фразеологизации, включающий процесс становления фразеологической кальки в языке-рецепторе.
На наш взгляд, в тех случаях, когда фразеологическая система русского языка пополняется фразеологизмами, возникшими якобы сразу в языке в качестве готовых фразеологизмов по устойчивым в языке моделям, не нуждающихся в своем становлении в стадии перехода из разряда свободных сочетаний в устойчивые воспроизводимые единицы языка, происходит не первичное образование фразеологических единиц, а вторичная фразеологизация имеющегося уже в системе языка фразеологизма.
Вышесказанное относится только к тем немногочислен-ным фразеологическим неологизмам, которые, будучи образованными по распространенной в языке модели, первоначально утверждались в качестве неологизмов-фразео-логизмов, представляющих собой результат индивидуально-авторской обработки, и в редких случаях впоследствии пополняли фразеологическую систему языка.
Однако, в целом они представляют собой единицы, утвердившиеся в языке как «контекстуально закрепленные образования, художественно-выразительного характера», кото-рые, по мнению Н.М. Шанского (1972: 161), рассматриваются как индивидуально стилистические неологизмы, в отличие от последних не являющихся словами языка в полном смысле этого слова, следовательно, и единицами фразеологической системы этого языка.
Рассмотрим необходимые условия в двух контакти-рующих языках, способствующие появлению в языке кальки, а в дальнейшем на базе свободных словосочетаний, созданных в результате «снятия слепка с иноязычного оригинала, в следовании средств в области словообразования или переноса наименований» (Ефремов 1962: 50), формирования фразео-логической кальки.
В первую очередь требует своего анализа вопрос о взаимосвязи свойств «мотивированности», внутренней формы прототипа, его семантической структуры со способностью выступать в роли объекта калькирования, а также полнота и глубина переноса данных лингвистических характеристик в созданной кальке в языке-рецепторе.
С. Булич в своей работе «Заимствованные слова и их значение для развития языка» рассматривает кальку как «перенесение чужой внутренней формы…, о заимствовании скорее идейного плана, не материального» (Булич 1860: 360).
Эта дефиниция кальки получает свое дальнейшее развитие в работах Л. А. Булаховского. Ср. «кальки — новые слова, с внутренней формой по образцу иностранных» (Булаховский 1952: 91).
Как известно, большинство исследователей указывают на то, что способностью калькироваться обладают только лишь мотивированные слова, иначе данный процесс был бы просто невозможен.
В том случае, когда ее мотивация в какой-то мере опосредована, то в отличие от буквализма переносится и образный стержень, его расшифровка из языка-источника, естественно, способствует осознанному пониманию значения только что созданной в языке кальки и ее дальнейшему закреплению в языке при наличии благоприятных условий для этого процесса.
В отдельных случаях осознанному восприятию кальки, подготовленности к ее узнаванию в том или ином языковом контексте помогает знание истории ее происхождения, чаще всего характерное для специалистов той области, в которой зародилась та или иная калька как термин, восполняя пробел в номинации в определенной области знания и не свойственное в большинстве случаев идиолекту среднего образованного носителя языка-рецептора, а также и существование в объективной действительности «живой реалии», обладающей указанным признаком. Вышеуказанные признаки, несомненно, способствуют быстрому вхождению кальки того или иного иноязычного выражения в общеупотребительную речь, постепенно завоевывающей в перенимающем языке статус фразеологической единицы.
Учитывая то обстоятельство, что именно объективные и субъективные факторы обусловливают возникновение в языке- источнике переносных значений, в которых, по мнению некоторых исследователей, обнаруживается внутренняя форма как признак номинации, достоверное знание природы их происхождения, конкретных данных о возникновении той или иной единицы в языке приобретает особое значение в силу возможности полного совпадения способа номинаций, то есть самостоятельного существования в разных языках единиц, не представляющих собой результат калькирования.
Причины подобных универсалий в языках некоторые лингвисты, как известно, рассматривают как следы общности склада человеческого мышления, человеческой психики, совпадения ассоциаций при создании образных выражений (Чернышева 1954: 12), наконец, «в силу возможности одного и того же образа, положенного в основу названия, у самостоятельных выражений одного и того же значения в разных языках…» (Шанский 1969: 124).
Необходимо также иметь в виду, что семантическая мотивированность калькированной единицы, утвердившейся в языке уже как фразеологическая единица, не является в отличие от ее внутренней формы застывшим явлением. подвергаясь в известных пределах частичной модификации в ходе своей эволюции в системе языка-рецептора, однако уже на правах ее полноправной единицы, в результате чего появляются наблюдаемые в ряде случаев отклонения в точности, адекватности копирования семантики ее оригинала.
По справедливому утверждению Л.П. Ефремова,
масштаб данных изменений все еще не является предметом внимания исследователей данного процесса.
Анализируемое лингвистическое явление, на наш взгляд, представляет собой уже результат не первичной фразео- логизации, а вторичной. По мнению Л.П. Ефремова (70: 11), это явление представляет собой повторяющее и варьирующее калькирование, обусловлено как интралингвистическими и экстралингвистическими факторами. Ср. «Следует отметить, что данное лингвистическое явление рассматривается при синхронном анализе на уровне словопроизводства. При этом сопоставляется не калька и ФК на ее основе, а калька и ее прототип, что недопустимо.» (Ефремов 70: 11).
О.П. Трубачев также подчеркивает необходимость разграничения данных явлений, приводя пример о разной лексико-семантической наполненности и соотнесенности русской кальки Соединенные штаты Америки и ее английского прототипа. Разница в анализируемом значении слов штаты в русском и английском языках вскрывается в синхронном аспекте, этимологический анализ устанавливает исходную наполненность семантической структуры кальки Соединенные государства Америки > The United States of America. То, что, по словам исследователя, мы видим все через толстую призму лексико-семантической соотнесенности своего языка даже на примере этого очень позднего эпизода называния и калькирования (Трубачев 1976: 173), является результатом последующих видов фразеологизации кальки, в частности, наполнения ее лексических конституентов новым значением.
Функционирование в языке буквализмов, калек, индиви-дуально-авторских переводных образований, синонимичных независимых словосочетаний, образованных по модели родного языка, универсальной модели, свойственной ряду европейских языков, а также фразеологических калек обогащает синонимические и омонимические возможности заимствующего языка, покрывая его пространство единицами разного языкового статуса (Новиков 1963; 1982; 1990).
Пройдя этап фразеологизации и утвердившись во фразеологической системе перенявшего их языка, устойчивые воспроизводимые словосочетания обретают ранг фразео-логических калек на новой языковой почве. Следовательно, выделение фразеологических калек в системе языка-рецептора возможно лишь на определенном этапе формирования кальки, позволяющем выявить дистинктивные признаки, необходимые для признания ее фразеологической калькой.
В эпоху глобализации и углубления процессов языковой конвергенции вопросы теоретического осмысления природы заимствования и языкового обогащения приобретают особое значение для исследователей функциональной семантики русского языка.
Литература
1. Аристова В.М. Англо-русские языковые контакты и заимствования XVI-XX вв. – Дис. на соиск. учен. степ. доктора филол. наук. Ленинград, 1981.
2. БархударовЛ.С. Уровни языковой иерархии и перевод. // Тетради переводчика. -М.-Л., Изд-во “Международные отношения”, 1969.
3. Булаховский Л.А. Курс русского литературного языка. – Т.1 – Киев: Учпедгиз «Радянська школа», 1952.
4. Булич З.С. Заимствованные слова и их значение для развития языка. Русский филол. вестник, т. 15, Варшава: Тип. Варшав. учеб. округа, 1836.
5. Виноградов В.В. Великий русский язык. – М.: Гослитиздат, 1945.
6. Ефремов Л.П. Калькирование как одна из причин возникновения лексической омонимии. – Изв. АН КазССР. — Серия филол. и искусствовед. – Алма-Ата, 1962, вып.2.
7. Новиков Л.А. О семантическом переоформлении заимствованных слов в русском языке // РЯШ. – 1963. – №3.
8. Новиков Л.А. Синонимия. — В: Энциклопедический лингвистический словарь. – М.: Советская энциклопедия, 1990.
9. Новиков Л.А. Семантика русского языка: Учеб. пособ. / Л.А. Новиков. – М.: Высш. шк., 1982.
10. Сорокин Ю.С. Развитие словарного состава русского литературного языка. 30-90-е годы XIX века. – М.-Л.: Наука, 1965.
11. Трубачев О.Н. Этимологические исследования и лексическая семантика. В кн.: Принципы и методы семантических исследований. – М.: Наука, 1976.
12. Шанский Н.М. Лексикология современного русского языка.
– М.: Просвещение, 1972.
13. Шанский Н.М. Фразеология современного русского языка.
– М.: Изд. “Высшая школа”, 1969.
14. Чернышева И.И. Фразеологические единицы немецкого языка и проблемы их перевода. В сб.: Некоторые вопросы изучения словарного состава языка. / Под ред.
Т.А. Дегтяревой. – М., 1954.

Updated: 28.08.2017 — 14:57
СЛОВНИК АНГЛІЦИЗМІВ © 2016