АНГЛИЙСКИЕ ЗАИМСТВОВАНИЯ В ПУТЕВЫХ ОЧЕРКАХ И.А. ГОНЧАРОВА «ФРЕГАТ ПАЛЛАДА»

В XIX веке англицизмы начинают более активно проникать в ткань текстов, переведенных с английского языка. Самым распространенным каналом их вливания в русский язык служит переводная английская художественная литература. Другим не менее распространенным источником использования английских инкрустаций, калек или описательного перевода английских слов и фраз являлись путевые заметки, очерки, письма, передающие впечатления о посещении Англии русских писателей, путешественников, ученых. Так, «Письма русского путешественника»,
написанные Н.М. Карамзиным в конце 18 века, открыли русским читателям незнакомый мир Англии.
К середине XIX столетия отмечается новый виток сближения двух великих держав – Англии и России, что способствует усилению языковой конвергенции английского и русского языков. Это был кратковременный период сотрудничества двух государств, за которым последовал разрыв дипломатических отношений, вызванный началом Крымской войны (1853-1856 гг.).
Отличительной особенностью процесса взаимодействия английского и русского языков являлось функционирование прямых заимствований в качестве как бы своего рода
словесных инкрустаций, в транслитерированном или нетранслитерированном виде. В большинстве случаев подобные иноязычные вкрапления сопровождались соответст-вующей калькой, служащей объяснением незнакомого иноязычного выражения. Иноязычные инкрустации, представ-лявшие собой словесные блоки в языке-источнике, в русском языке часто сливались в сложное слово, в независимости от природы своего происхождения.
В этот период наибольшее количество англицизмов встречается на страницах очерков путешествий И. А. Гонча¬рова «Фрегат “Паллада”», опубликованных в середине 50-х годов 19 века [1]. Очерки являются яркой иллюстрацией выше отмеченных языковых явлений. В них много иноязычных инкрустаций, воссоздающих речь английских моряков, английских языковых клише, пословиц, англицизмов, употребляющихся в исконном языке в разных языковых стилях.
Иноязычные языковые средства приобретают особое значение в жанре путевых очерков, помогая автору воссоздать новизну восприятия особенностей устройства жизни и быта новой страны.
И. А. Гончаров подчеркивает общечеловеческую важ-ность данного знакомства для каждого, кто имеет такую возможность. Ср.:
«Да, путешествовать с наслаждением и с пользой – значит пожить в стране и хоть немного слить свою жизнь с жизнью народа, который хочешь узнать: тут непременно проведешь параллель, которая и есть искомый результат путешествия.
Это вглядыванье, вдумыванье в чужую жизнь, в жизнь ли целого народа или одного человека, отдельно, дает наблюдателю такой общечеловеческий и частный урок, какого ни в книгах, ни в каких школах не отыщешь. Недаром еще у древних необходимым условием усовершенствованного воспитания считалось путешествие. У нас оно сделалось роскошью и забавою» [1. С. 43].
К этому времени, по словам И. А. Гончарова, обычаи Англии были хорошо известны русским путешественникам.
Так, в 1852 году он писал: «У какого путешественника достало бы смелости чертить образ Англии, Франции – стран, которые мы знаем не меньше, если не больше, своего отечества? Поэтому самому наблюдательному и зоркому путешественнику позволительно только прибавить какую- нибудь мелкую, ускользнувшую от общего изучения черту…» [1. С.36].
На страницах этого произведения вырисовывается поэтических образ Британии, «который кидается в глаза новейшему путешественнику. И какой это образ! Не блистающий красотою, не с атрибутами силы, не с искрой демонского огня в глазах, не с мечом, не в короне, а просто в черном фраке, в круглой шляпе, в белом жилете, с зонтиком в руках. Но образ этот властвует в мире над умами и страстями. Он всюду. … В океане, в мгновенных встречах, тот же образ виден был на палубе кораблей, насвистывающий сквозь зубы: “Rule, Britannia, upon the sea”» [1. C.15-16].
По мнению И. А. Гончарова, ни в какой другой стране знания о новом государстве не приобретаются так дешево и незаметно, как это происходит в Англии. Ср.:
«Пожалуй, без приготовления, да еще без воображения, без наблюдательности, без идеи, путешествие, конечно, только забава. Но счастлив, кто может и забавляться такою благородною забавой, в которой нехотя чему-нибудь да научишься! Вот Regentstreet (sic), Oxfordstreet (sic),
Trafalgarplace(sic) – не живые ли это черты чужой физиономии, на которой движется современная жизнь, и не звучит ли в именах память прошедшего, повествуя на каждом шагу, как слагалась эта жизнь?» [1. C.43-44].
Обрисовывая «черты чужой физиономии, на которых движется современная жизнь», автор упоминает названия самых известных улиц Лондона – Regentstreet (sic), Oxfordstreet (sic), Trafalgarplace (sic).
Интересно отметить написание английских топони-мических наименований. Если в английском языке они используются в виде устойчивых сочетаний слов, передающих топонимические названия – Regent Street, Oxford Street, Trafalgar Place (sic), то в русском языке к этому времени уже сложилась традиция слияния их в слово (либо написания через дефис, представляя промежуточную стадию, влекущую за собой сжатие в сложное слово).
Сравните использования названия улицы Regent-Street в книге П.Д. Боборыкина. «За полвека. Мои воспоминания»: «Я шел по Regent-Street в обществе А.И. Бенни и
Рольстона…» [2].
На страницах очерков И. А. Гончарова «Фрегат
“Паллада”» встречаются многочисленные примеры слияния английских топонимических названий в сложное слово, что отражает влияние русской традиции написания иноязычных топонимов на английское правописание, тем самым нарушая нормы английского языка. Например:
«Кафры, или амакоза, продолжали распространяться к западу, перешли большую Рыбную реку (Fishriver) (sic) и заняли нынешнюю провинцию Альбани, до Воскресной реки»[1. С.168]; «Вскоре основали на Кошачьей реке (Katriver) (sic) поселение из готтентотов; в самой Кафрарии поселились миссионеры»[1. С.173], etc.
В нижеприведенном предложении автор демонстрирует два варианта передачи английских географических названий, не придерживаясь единого правила: русское словосочетание Львиная голова, соответствующее английскому прототипу Lion’s head и подвергнутое действию закона языковой экономии и универбации слитное написание английского названия Чертового пика -Deavilspick (sic). и Столовой горы- Tablemountain (sic). Ср.:
«Что это?” – спросил я кучера малайца, указывая на одну гору. “Tablemountain” (sic) – сказал он (“Столовая гора”). “А это?” – “Lion’s head” (“Львиная гора”). – “А это?” – “Deavilspick” (sic) (“Чертов пик”)» [1. С.142].
Известно, что в современном русском языке также наблюдается отсутствие единства в передаче заимствованных понятий, однако заимствованные географические наимено-вания, воссоздающие иноязычный комплекс слов, пишутся раздельно.
В 19 веке преобразование транслитерированных англий-ских топонимических наименований в сложные слова зафиксировано во многих русских изданиях. Ср. текст в Путеводителе за границей, изданном Н. Майским в Санкт- Петербурге в 1867 году:
«Пребывание в таком огромном городе, как Лондон, было бы невыносимо, если бы в нем не было красивых парков»58. Иностранные туристы могли посетить во второй половине XIX в. – в центре города – Сент-Джейм-парк, имеющий протяженность от Хорзегардз (Horseguards) до Букингемского дворца; Грин-парк – «луг, постепенно возвышающийся к
северу»59; и самый знаменитый Лондонский парк – Гайд-парк.
В отличие от двух предыдущих туда пропускались и экипажи, и всадники. Кензингтонский сад, Риджент-парк и два новых для того времени парка – Виктория-парк и Беттерси-парк (Batter sea), о которых в путеводителе сказано, что они «еще так мало обросли, что не стоит труда посещать их»60» [3.
С.292].
В силу универбации сливаются в слова не только англицизмы, являющиеся топонимическими наименованиями, но и прямые заимствования, представляющие собой англий¬ские обороты широкого спектра употребления в языке. Интересно отметить тот факт, что слияние оборотов в слово иногда параллельно происходит и в языке – источнике, отражая влияния всеобщего закона экономии языковых средств.
Ср. 1. Four pence < fourpence- форпенс; «Думая дать форпенс, я ошибкой вынул из кошелька оставшийся там гривенник или пятиалтынный. Мальчишка догнал меня и, тыча монетой мне в спину, как зарезанный кричал: "No use, no use (Не ходит)!"» [1. С. 49]. 2. Sugarbird (> sugar bird) < сахарная птица; «Я заметил одну (птицу - И.Н.), синюю, с хвостом более четверти аршина длиной. Она называется sugarbird (сахарная птица) оттого, что постоянно водится около так называемого сахарного кустарника»[1. С. 162]. 3. Broomtree (> broom tree) < дерево метла. «По местам посажено было чрезвычайно красивое и не виданное у нас дерево, называемое по-английски broomtree (sic). Broom значит метла, дерево названо так потому, что у него нет листьев, а есть только тонкие и чрезвычайно длинные прутья, которые висят, как кудри, почти до земли» [1. С.145].] В большинстве случаев данное сжатие комплексных наименований новых реалий в слово остается характерным для развития русского языка именно этого периода. Напр.: Custard apple - кастард-эппльз. «Десерт состоял из апельсинов, варенья, бананов, гранат, еще были тут, называемые по-английски кастард-эппльз (castard apple), плоды похожие видом и на грушу и на яблоко, с белым мясом, с черными семенами» [1. С. 103]. В результате слияния нескольких слов в русском языке происходит образование окказионализмов, передающих свое-образную характеристику жителей новой страны, получившую свою языковую оболочку. Напр. I say - асеи. «Сволочь эти асеи! (так называют матросы англичан от употребляемого беспрестанно в английской речи -"I say" ("Я говорю, послушай")» [1. С. 51]. Особый интерес представляет и сопоставление современ-ного значения слова аврал с первоначальным смыслом данного слова, представляющего собой морской термин с точки зрения сферы его первоначального употребления, раскрытие которого так ярко иллюстрирует описание И. А. Гончаровым авральной ситуации на судне. Ср.: "Что это такое авральная работа?" - спросил я другого офицера. "Это когда свистят всех наверх", - отвечал он и занялся - авральною работою. Я старался составить себе идею о том, то это за работа, глядя, что делают, но ничего не уразумел: делали всё то же, что вчера, что, вероятно, будут делать завтра: тянут снасти, поворачивают реи, подбирают паруса. Офицеры объяснили мне сущую истину, мне бы следовало так и понять просто, как оно было сказано, - и вся тайна была тут. Авральная работа - значит общая работа, когда одной вахты мало, нужны все руки, оттого всех и "свистят наверх"! По-английски, если не ошибаюсь, и командуют "Все руки вверх!" ("All hands up!")» [1. С. 18]. По данным Online Etymon Dictionary, слово Overall, означающее везде, исконно английского происхождения, известное в английском языке с 1894 года в значении «включая все» (ср. “Overall “everywhere," O.E. ofer eall, from ofer "over" + eall "all;" sense of "including everything" is from 1894”) [4]. Приводятся и сведения о рабочей одежде, называемой overall - свободных, широких, брюках, надеваемых при выполнении грязной работы (с 1782 г.). В русской лексикографии в отличие от английской данное слово рассматривается как международный термин языка моряков - Аврал, Оврал (over all - межд. - все наверх). Впервые он был зафиксирован в словаре Яновского в 1803 году. Д.Н. Ушаков приводит следующее определение данного слова: «Аврал. Значение - работа на морском судне, в которой участвует вся команда; вызов всей команды на морском судне наверх, на палубу. Сейчас так часто называют срочную работу. Слово произошло от английского over all - всех наверх. Это морская команда, которая применяется в экстренных случаях для сбора экипажа» [5]. Е. Мешчерский в книге «История русского литератур¬ного языка» приводит «некоторые примеры проникновения слов английского происхождения в профессиональную лексику моряков. Слово аврал, по-видимому, восходит к английскому (или голландскому) “овер олл”: команда всех наверх"»[6]. И. А. Гончаров, описывая конкретную ситуацию, правильно расшифровывает значение незнакомого англий¬ского термина - Авральная работа - значит общая работа. Однако предположение, что нужны все участники в этой работе, Гончаров объясняет ложной этимологией данной команды: “Все руки вверх!" ("All hands up!"), так как якобы в этой работе нужны все руки. Как было указано выше, этимоном является словосочетание all over < over all. Непереводные английские пословицы, языковые клише, общеупотребительные фразы в своем исконном английском языковом одеянии часто встречаются в очерках, выполняя разные стилистические замыслы автора. Ср.: «Как мило говорила: “Thank you“, когда взамен счета ей подавали кучку фунтов» [1. С.144]; «Каскады,- отвечал он, - теперь они чуть-чуть льются, а зимой текут потоками very nice» [1. С.204]; «“Good bye“ - прощались мы печально на крыльце с старухой Вельч, с Каролиной» [1. С.248]; «И малаец Ричард, и другой, черный слуга, и белый, подслеповатый англичанин, наконец, сама м-с Вельч и Каролина - все вышли на крыльцо провожать нас, когда мы садились в экипажи. "Goodjourney, happy voyage!" - говорили они» [1. С.161], etc. Неудивительно, что самым частотным англицизмом на страницах очерков является междометие Yes, выполняющее разнообразные стилистические замысла автора. Нередко используется в качестве языковой характеристики англичан - обозначения обещания, которое часто не выполняется. Ср.: «Я попросил, чтоб поскорее вставили стекло. - “Yes, sir”, - отвечал он. Но я уже знал, что значит это yes» [1. С.154]; «Я, еще проходя мимо буфета, слышал, как крикун спросил у м-с Вельч, что за смрад распространился вчера по отелю; потом он спросил полковницу, слышала ли она этот запах. "Yes, о yes, yes!" - наладила она раз десять сряду. «Отвратительно, невыносимо», - продолжал крикун. "Yes, y-e-s", - жалобно, с придыханием повторила полковница. "Раз, два, три, четыре!" - считал отец Аввакум, сколько раз она скажет "yes". "А знаете ли, что значит этот "yes"?" - спросил я его. "Это значит подтверждение, наше "да"", - отвечал он...»[1. С.246]; «А вы слышали этот запах?" - приставал крикун, обращаясь к полковнику и поглядывая на нас. "Неправда ли, что похоже было, как будто в доме пожар?" - спросил он опять полковницу. "Yes, yes", - отвечала она» [1. C. 247]; «Отвези в последний раз в Саймонстоун, - сказал я не без грусти, - завтра утром приезжай за нами". - "Yes, sir”...» [1. C.247]; «Долго мне будут сниться широкие сени, с прекрасной "картинкой", крыльцо с виноградными лозами, длинный стол с собеседниками со всех концов мира, с гримасами Ричарда; долго будет чудиться и "yes", и беготня Алисы по лестницам, и крикун-англичанин...»[1. С.248]; «Я попросил, чтоб поскорее вставили стекло. - “Yes, sir”, - отвечал он. Но я уже знал, что значит это yes» [1. С.154], etc.. Очень часто англицизмы сопровождаются дословным переводом, кальками, служащими пояснением к исполь-зованным иноязычным вкраплениям. Напр.: «Мы поднимались всё выше; дорога шла круче. "Что это такое?" - спрашивал я, часто встречая по сторонам прекрас¬ные сады с домами. "English garden" ("Английский сад"), - говорили проводники. На лучших местах везде были "english garden" (sic). Я входил в ворота, и глаза разбегались по прекрасным аллеям тополей, акаций, кипарисов» [1. С. 97]; «Дорогой встретили доктора, верхом, с женой, и на вопрос его, совсем ли мы уезжаем, «нет», обманул я его, чтоб не выговаривать еще раз good bye, которое звучит не веселей нашего "прощай"» [1. С. 248]; «Еще нет ли у вас чего- нибудь?" - говорил я, оглядывая лавочку. "Are you of the country?" ("Вы здешний?")» [1. C.248]; «На половине дороги другая гостиница, так и называется "Halfway" ("Половина пути"). Наш кучер остановился тут, отпряг лошадей и предложил нам потребовать refreshment, то есть закусить» [1. С.141]; «Эта гостиница называется "Фоксандгоундс" ("Fox and hounds'"), то есть "Лисица и собаки"» [1. С.186]; «К обеду мы подъехали к прекрасной речке, обставленной такими пейзажами, что даже сам приличный и спокойный Вандик с улыбкой указал нам на один живописный овраг, осененный деревьями. "Very nice place!" ("Прекрасное место!") - заметил он» [1. C193],etc. В ряде случаев кальки используются в тексте очерков самостоятельно, без сопровождения соответствующего английского прототипа, знакомя читателей с новыми реалиями. Ср.: «Как он глумился, увидев на часах шотландских солдат, одетых в яркий, блестящий костюм, то есть в юбку из клетчатой шотландской материи, но без панталон и потому с голыми коленками! "Королева рассердилась: штанов не дала", - говорил он с хохотом, указывая на голые ноги солдата. Только в пользу одной шерстяной материи, называемой "английской кожей" и употребляемой простым народом на платье, он сделал исключение, и то потому, что панталоны из нее стоили всего два шиллинга» [1. С.51]. В немногочисленных примерах используются транслите-рированные английские вкрапления, представляющие собой полукальки английских прототипов, свидетельствуя об укоренении в языке английских слов. «Обед тянулся довольно долго, по-английски, и кончился тоже по-английски: хозяин сказал спич, в котором изъявил удовольствие, что второй раз уже угощает далеких и редких гостей, желал счастливого возвращения и звал вторично к себе» [1. С.103]. (Ср. to say a speech < сказать спич). В очерках «Фрегат “Паллада”» встречаются слова, которые использовались в английском языке во второй половине 19 столетия, но в современном английском языке являются архаизмами. Таким словом является заимствование tiffing. Ср.: «В Устере сейчас сели за tiffing, второй завтрак, потом пошли гулять, а кому жарко, тот сел в тени деревьев, на балконе дома» [1. С.253]. «Ведь уж мы, кажется, обедали, - заметил он, - четыре блюда имели". - "То был tiffing, то есть второй завтрак, а не обед, - заметил барон. - Вчера без обеда, и сегодня тоже - слуга покорный!"»[1 .С.234]. Иван Андреевич приводит в очерках правильное написание слова, которое сохранилось в английском языке, на котором говорят в Индии и в некоторых частях Англии. Слово tif означает ‘to sip’ - ‘пить маленькими глотками’, герундий от этого глагола имеет форму tiffing. Впоследствии слово tiffing, возникшее в британском варианте английского языка в 18 веке и означающее ‘второй завтрак, полуденный прием пищи’, впоследствии потеряло в языке конечную букву g, превратившись в слово tiffin < тиффин. Ср. Макать печенье, пирожное или булочку в чайную чашку или потягивать чай из блюдца, дуя на него, чтобы он остыл, не принято. Плохим тоном считается также использование чужой чайной ложки. Местные жители могут называть чай "тиффин" (tiffin - второй завтрак), "чай" (char - стакан чая), "рози" (английское "tea" рифмуется с "Rosie Lee") или "каппа" (cuppa - чашка чая). Изначально словом "тиффин" назывались небольшие перекусы, такие как второй завтрак или полдник в Британии и Индии. В Королевстве этот термин практически вышел из употребления, зато в Индии оно до сих пор популярно. Webster’s Online Dictionary [7] приводит два значения данного слова в английском языке. 1. Полуденная трапеза. 2. Завтрак, легкая закуска между завтраком и обедом - первоначально слово провинциального диалекта английского языка, вошедшее в английский язык в Индии, позже возвратившееся в язык Британии в особом значении. Слово "Tiffin" впервые было использовано в популярной английской литературе в 1800 году. В отличие от вышеприведенного примера, сохраняющего в перенявшем языке правильное написание английского слова, утерянное в языке-источнике, на страницах очерков нередко встречается и неверное воспроизведение англицизмов в их исконной языковой оболочке, что подтверждает помета sic в иллюстративном материале данной статьи. В редких случаях И. А. Гончаров использует этот прием в определенных стилистических целях, например, имитируя разговор русских моряков. Ср.: "Да как ты там говоришь с ними?" - "По-англичански". - "Как ты спросишь?" - "А вот возьму в руку вещь да и спрошу: омач? (How much? - что стоит?)" [1. С.239]. Знание Англии, ее обычаев, языка проявляется не только в очерках путешествий, неизменно включающих разного рода экзотизмы и названия реалий, неизвестных рядовому читателю, но и в других произведениях И. А. Гонча¬рова. Ср., напр.: «Эти передовые личности (Онегины и Печорины - И.Н.) в high life - такими являлись и в произведениях литературы, где и занимали почетное место со времен рыцарства и до нашего времени, до Гоголя» (И.Гончаров Мильон терзаний); «Американская поговорка: Time is money до нас не ходила» (Гончаров. Восп., II). В этом году, отмечая 200-летие со дня рождения И. А. Гончарова, нельзя не отметить его выдающуюся роль в развитии русского литературного языка. На страницах его произведений вместе с исконно русскими словами начинают свое существование в языке иноязычные инновации, знакомящие русского читателя с новыми реалиями, обычаями, культурой и языком незнакомых ему стран, внося в язык новые средства для описания многоликой цивилизации. В их числе немаловажное место занимают заимствования английского происхождения, столь богато представленные на страницах произведений И. А. Гончарова. Литература [1] Гончаров И.А. Собр. соч. в 6-ти томах. Т.П. Фрегат Паллада. Очерки путешествия в двух томах. - М.: Правда, 1972. [2] Боборыкин П.Д. За полвека. Мои воспоминания. М.; Л.: Земля и фабрика, 1929. [3] Майский Н. Путеводитель за границей. - СПб, 1867. Цит. по «Индустрии туризма Англии (глазами русских путешественников второй половины XIX века)» [http://tourlib.net/statti_tourism/ishekova.htm]. [4] Online Etymon Dictionary [http://www.etymonline.com/index.php?term=overall]. [5] Webster’s Online Dictionary [http://www.merriam-webster.com/dictionary/tiffin]. [6] Ушаков Д.Н. Толковый словарь русского языка: В 4 т. / Под ред. Д.Н. Ушакова. - М.: Гос. ин-т "Сов. энцикл."; ОГИЗ; Гос. изд-во иностр. и нац. слов, 1935-1940. [7] Мешчерский Е. История русского литературного языка. [http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Linguist/meshch/10.php].

Updated: 28.08.2017 — 15:02
СЛОВНИК АНГЛІЦИЗМІВ © 2016